Renaissance Amouage и любимый сорт чая

Говорят, что где-то живут люди, которые пьют по утрам не кофе, а чай. Да… если ты о чем-то не знаешь, это не значит, что этого не существует.

Meander. Внутри обволакивающего, подобно утреннему туману, густого сливочного вкуса чувствуется бодрящая зеленая нота. Терпкая и дымная, скорее всего, это пуэр. Топленое молоко с каплей меда делают первые глотки мягкими и пробуждают вкрадчиво, но это иллюзия. Сливочная нега вскоре отступает, а прохладный, чуть землистый вкус чая поглощает нежность молока, и вот вы уже бодры и готовы встретить новый день. Идея аромата перекликается с Moscow Mule от Juliette Has a Gun, но там использован гораздо более спокойный сорт.

Ashore, или чай с жасмином. Настоящим восточным жасмином, густым и дурманным. Вкус настолько яркий и самодостаточный, что даже легкий завтрак к такому чаю покажется лишним. Разве что одно миндальное бискотти… Однако восточный жасмин (не наш среднеполосный чубушник) – слишком пьянящий для утреннего времени, а потому аромат смягчен сливочной ноткой и наполнен разреженным утренним воздухом.

Crimson Rocks. Если бы основой глинтвейна было не вино, а густой вишнево-черный чай – это был бы Crimson Rocks. Все по классике: шоколадная корица, колкие звездочки аниса, пряности, засахаренные апельсиновые корочки, вобравшие томное тепло сицилийского солнца… Чувственная история, которая напоминает яркие вишнево-ванильные темы, но, в отличие от того же 1899 Hemingway от Histoires de Parfums, Crimson Rocks заварен мягче и нежнее.

Enclave немногословен и брутален, а потому и я постараюсь выдержать стиль. Твердость и насыщенный аромат горького шоколада, наркотический холодок мяты и в ее прохладе – влекущая, расслабляющая, теплая сладость ладана. Которая еще и некоей пряной манкости придает фужерному Enclave. Подавать с мятным горьким шоколадом.

Что это сейчас было? Коллекция Amouage Renaissance. На которую обрушилось огромное количество критики. Словно хорошим тоном стало высказаться на тему неоригинальности и монотонности новых парфюмов бренда. И плоские они, и избитые, и Amouage таперича не тот, что давеча. А мне понравилась эта чайная коллекция. Ароматы настроенческие, нежные… И пусть тренд не зададут, но мягкие и красивые. А иногда хочется именно таких, “традиционных духов”, привычных и естественных, не все же креативом взрывать.

Но кое-что новаторское в Renaissance есть: впервые в истории парфюмерного дома ароматы не парные pour femme/pour home, а независимые друг от друга.

Во многих странах Ближнего Востока кошка считается священным животным. И у кошки девять жизней. Сдается мне, что именно кошкой считает себя Amouage, иначе как объяснить то, что он творит? Если отследить маркетинговую политику – это самая настоящая экспансия и с каждым “перерождением” бренд захватывает новые и новые территории.

Как все начиналось? Оман, откуда родом Amouage. Типичные “восточные” ароматы, адаптированные для широкого восприятия. Глубокие, многослойные, сложные в раскрытии, насквозь пропитанные смолами, пряностями, благовониями и экзотическими древесными нотами, они мгновенно покорили любителей шлейфовых, густых парфюмов по всему миру. Amouage становится парфюмерным символом Ближнего Востока и воплощением дорогого восточного звучания, каким его себе представляют европейцы.

Закрепив за собой эту позицию, Amouage меняет креативного директора и приглашает Кристофера Чонга (Christopher Chong). Арабский Восток сменяется Азиатским. Ароматы перерождаются в лаконичные, воздушные и стильные. В женских преобладает цветочная сладость, в мужских – прохлада папоротника и ветивера. Как только аудитория принимает новое лицо бренда, Кристофера Чонга сменяет бельгиец Рено Салмон (Renaud Salmon) и начинается третья веха. Судя по коллекции Renaissance, прицельно ориентированная на страны Западной Европы. Как наша кошка проживет свою “третью жизнь” – покажет время.