Идеальное лекало Tubereuse Couture 17

“Тубероза не дружит с остальными цветами”, –
Жак Кавалье

Но дальше Мастер все же уточнил, что некоторые цветы тубероза терпит рядом с собой. В частности, жасмин. Но “важно происхождение цветка”: она примет индийский ночной жасмин, а деликатный грасский или жасмин самбак из Китая – нет. Они не совпадают по тональности.

Итак, тубероза. Цветок, обладающий настолько многогранным и насыщенным запахом, что он, действительно, безжалостно вытесняет остальную композицию, выпуская весь свой яд. Пылит, кричит и душит. Никто не нужен сливочной, ванильно-медовой, животно-кожано-мускусной туберозе.

Среди множества ароматов “с туберозой” по пальцам могу пересчитать те, которые впечатлили. Кто-то рассказывает о богемности, кто-то о декадансе, кто-то о соблазне. И лишь Пьер Гийом (Pierre Guillaume) в Tubereuse Couture 17 рассказал о Туберозе.

В Tubereuse Couture 17 тубероза ни с кем не дружит, ни с кем не враждует. Она здесь сама по себе. Возвращаясь на секунду к Жаку Кавалье (Jacques Cavallier): на старте Turbulences он подчеркнул сочно-зеленый, холодный стебель туберозы. И тем самым “заковал” ее в стильную, отстраненную, чуть снобистскую рамку – как того требует ДНК Louis Vuitton. А потом раскрыл туберозу в мягком, кашемировом, old money ключе.

Пьер Гийом никаких рамок ставить не стал. Его тубероза животная, ядовито-сладкая, с давящим пряно-кожаным подтоном, который и влечет, и отталкивает. Тягучая и прозрачная, необузданная и вкрадчивая в своей томной сливочности. Если не испугаетесь, и будете готовы идти дальше – услышите нежность. Зеленый стебель тоже есть, но здесь он неприоритетен.

Tubereuse Couture 17 безупречно дополняет образ с “мужским” костюмом, сексуализированном шпилькой и дерзкой помадой. Но женщине, у которой случится любовь с этим ароматом, будет уютно завернуться и в него, и в плед. Он позволит ей быть и стервозной, и женственно-мягкой.