Главная Ароматы Изысканность, сексуальность, или Ambre Narguile?

Изысканность, сексуальность, или Ambre Narguile?

written by Julia 04.04.2019

Единого мнения о том, может ли аристократичность быть сексуальной, не существует. Оно и не нужно: слишком уж это субъективно – дело вкуса, основанное на личных представлениях. Классик мирового кинематографа Альфред Хичкок находил сексуальной лишь так называемую “холодную красоту”. Другие же готовы признать его идеал, Грейс Келли, сколь угодно изысканной, но не сексуальной женщиной. С этой точки зрения, сексуальность невозможна без некоей животной энергетики, с трудом контролируемого темперамента, внутренней свободы от любых условностей. А какие же темперамент и свобода могут вырваться из женщины, закованной в протокольный панцирь безупречных манер, для которой сдержанность – единственно достойное поведение на людях?..

“Война” алой и белой розы двух парадигм до недавнего время находила прямое отражение в парфюмерии. Все изысканные ароматы были очень утонченными, тонкими-легкими и звенящими… Нежные, прозрачно-свежие, они всегда принадлежали к категориям цветочных, альдегидных или фужерных. К ним прилагалась безупречная укладка, украшение, бесконечно роскошное в своем скромном обаянии, и cтиль lady-like. Пошлые колониальные курения и кондитерская лавка гурманика доставались женщинам… не столь изысканным. Opium и дурман Poeme предназначались для хищниц и носились ими вместе с шелковой кожей неаристократичного золотисто-миндального оттенка и отблесками ведьминского пламени в глазах. Это никогда не афишировалось и вряд ли даже формулировалось, но было.

Конечно, Мэрилин Монро пользовалась Chanel №5, а Катрин Денев была лицом Cinema, но редкие исключения лишь подтверждали правило, согласно которому леди Ди всем парфюмерным домам предпочитала асексуальный Creed. Лишь сейчас, буквально на глазах, предпринимаются попытки объединить два подхода в одном аромате. Возможно, три-четыре из них можно назвать удачными, в зависимости от индивидуальных предпочтений, но объективно только один женский парфюм совмещает в себе секс и породу.

Он принадлежит авторству Жан-Клода Эллена (Jean-Claude Ellena), входит в нишевую коллекцию Hermessence дома Hermes и называется Ambre Narguile. Его чувственную красоту я вряд ли смогу описать. Очень манкий и горячий, он сводит мужчин с ума. Нет другого парфюма, который был бы настолько нежным и вкусным, и притом настолько порочным. Только в Ambre Narguile самым естественным образом, так, будто иначе и быть не может, сочетается несочетаемое.

Ноты меда и карамели, ванили и корицы, запах белой орхидеи находятся на одном берегу. Мостиком служат бобы тонка, чей аромат одновременно откроет вам кондитерскую с рельефной клеткой венских вафель, сверкающих кристалликами сахарного сиропа, и опиумную курильню. Потому на другом берегу вас встретят дурманящие смолы, горячие, как смуглая кожа на солнце, и пьяные аккорды рома.

Мед, бензоин, лабданум, мускус, ваниль, карамель, бобы тонка, кунжут, корица, ром, кумарин, белая орхидея табак

В Ambre Narguile нет тягучей плотности, присущей восточной коллекции Serge Lutens. Если бы она была – у нас сейчас не было бы предмета разговора. Зато есть мягкая женственность, легкость и прозрачность. Именно в этом состоит его уникальность. Насыщенный, но не плотный гурманский восток, вы часто встречали такое? Восточный парфюм, прозрачный, как чистейший воздух?.. Почерк Эллена – неуловимо горчащая, чуть сладковатая прозрачность, которую невозможно до конца сформулировать, но она словно подпись на всех работах мастера, сообщающая им истинный аристократизм. Аккорд настолько благородный, что пряный Ambre Narguile, пахнущий карамельными сладостями и пьяный ромом и курениями, можно надевать в высший свет со строгим белоснежным костюмом.

Вся суть переливающегося “золотого” Ambre Narguile, его концепция и сам аромат ассоциируются у меня с Tiffany Diamond. В 1878 году Чарльз Льюис Тиффани приобрел самый крупный в мире желтый алмаз весом 287 карат, найденный на месторождении Кимберли в Южной Африке. В Нью-Йорке он был передан геммологу компании Джорджу Фредерику Кунцу, который работал над ним два года. Перед мастером была поставлена задача максимально раскрыть красоту камня, пусть даже в ущерб его весу. В результате размер этого солнца составил “всего” сто двадцать восемь с половиной карат, но красота бриллианта околдовывает. Благодаря огранке кушон он не ослепляет сверкающими холодными гранями, а словно светится изнутри, рассыпаясь миллионами искр, его цвет теплый, как ласковое солнце, и опасный, как глаза тигра.

В 1961 году величайший ювелир Жан-Мишель Шлюмберже придумал оправу для Tiffany Diamond, расположив его в центре колье Ribbon Rosettec. В этом колье Одри Хепберн представляла Завтрак у Тиффани, и на фоне строгого черного платья украшение выглядело невероятно. Затем он же создал брошь “Птица на Камне”, которая идеально смотрелась бы на лацкане безупречного пальто или у строгого выреза платья, надетых венценосной особой на официальное, либо благотворительное мероприятие.

Наконец, к 175-ти летию Tiffany & Co в 2012 году, был разработан новый дизайн колье, главную роль в котором играет Tiffany Diamond (см. заглавную иллюстрацию поста). Совершенно другая трактовка, нежели Ribbon Rosettec, оказалась нисколько не хуже. Ставка сделана на современное прочтение, и оно получилось великолепным и очень актуальным. Но теперь колье не наденешь с глухим вырезом, оно требует обнаженной кожи…
Вы проследили аналогию?..

похожие статьи

avatar
error: Защищено от копирования.